За несколько месяцев до того декабрьского вечера, когда в украшенном гирляндами школьном зале нашли тело, ничто не предвещало трагедии. В одном классе учились дети из пяти, казалось бы, совершенно разных семей. Их жизни, тихо текущие в рамках родительских собраний и школьных праздников, уже были незаметно сплетены в тугой узел.
Семья Арсеньевых переехала в город в августе. Глава семьи, Дмитрий, был замкнутым реставратором старинных книг, а его жена, Анна, слишком старательно улыбалась на школьных мероприятиях. Их сын, Тимофей, всегда был безупречно одет и молчалив.
Рядом с ними, в старом доме с мансардой, жили Ветровы. Ольга, мать-одиночка, работала в ночную смену медсестрой, а ее дочь, Соня, носила потертую куртку и знала все сплетни школы. Их жизнь была чередой счетов и усталости.
Совсем иной была атмосфера в просторной квартире успешного адвоката Максима Орлова и его жены-дизайнера, Карины. Их дочь, Полина, была звездой класса — с идеальными кудрями и новым телефоном. Орловы излучали уверенность, но в их глазах иногда мелькала тревога.
В скромной «двушке» на окраине ютилась большая семья Глуховых. Татьяна, мать троих детей, вечно выглядела измотанной, а ее муж, Иван, пропадал на стройках. Их старшая, Маша, из класса Арсеньевых и Ветровых, была тихой и задумчивой.
И, наконец, семья профессора биохимии Льва Седова. Он, вдовец, воспитывал сына-подростка, Глеба, в атмосфере строгих правил и тишины. Их дом напоминал лабораторию — всё стерильно и упорядоченно.
Осенью нити между этими домами начали натягиваться. На родительском собрании Дмитрий Арсеньев резко одернул Максима Орлова, когда тот начал хвастаться новой пожертвованной школой аудиосистемой. Ольга Ветрова, дежурившая в больнице, однажды приняла пациента с фамилией Орлов, но это был не Максим. Иван Глухов, оказывается, работал на стройке коттеджного поселка, где один из домов отделывала Карина Орлова. А Глеб Седов как-то помог Маше Глуховой с химией, и она увидела в их гостиной старую фотографию с человеком, удивительно похожим на Дмитрия Арсеньева.
К ноябрю напряжение стало ощутимым. Анонимные записки с угрозами находили в учительских ящиках. Кто-то пустил слух о крупной растрате средств родительского комитета, куда входили и Орлов, и профессор Седов. Дети стали замкнутыми, перешептывались на переменах.
И вот — благотворительный бал. Зал сиял. Родители в нарядных костюмах и платьях старались улыбаться. Дети сновали между столами. В разгар вечера, когда оркестр заиграл вальс, в одном из подсобных помещений, где хранились подарки для лотереи, горничная нашла тело мужчины в маске Антарктиды — части карнавального костюма. В руке он сжимал обгоревший клочок страницы, похожей на лист из старинного фолианта.
Личность жертвы установить не удалось сразу. Никто из официально присутствующих не числился пропавшим. Но в ту ночь, разъезжаясь по домам, в машинах этих пяти семей царила гробовая тишина. Каждый знал — убитый не был незнакомцем. И каждая из этих, таких разных, семей хранила свой кусочек пазла, ведущего к разгадке того, что случилось за несколько месяцев до рокового бала.